P-47 Thunderbolt

Однажды в январе 1943 года, генерал Hunter, командующий 8-й истребительной группы, приехал к нам в Debden. Он сказал, что у него для нас – сюрприз. Мы должны будем скоро переучиться на самый новый американский истребитель, P-47 Thunderbolt. Пока он говорил, мы услышали шум работы двигателя, необычный для нас, доносившийся снаружи и вскоре один из новых истребителей приземлился и подрулил рядом к одному из наших Спитфайров. Мы вышли на улицу, чтобы осмотреть его.

Это был большой самолёт – его крылья были выше, чем фонарь кабины Spitfire. Когда мы сидели в Spitfire, мы чувствовали себя комфортно, составной частью самолета. Высота от земли до кабины Thunderbolt, с другой стороны, была настолько велика, что нам показалось, что если свалиться оттуда, ногу сломаешь! Мы были в ужасе от мысли, что нам придётся идти на такой машине в бой: у нас было достаточно проблем с Фокке-Вульфами 190, даже с нашими проворными Спитфайрами. Этот же громоздкий семитонный монстр казался нам бесконечно хуже в этом отношении.

Первые учебные бои между Thunderbolt-ами и Спитфайрами, казалось, подтверждали эти предчувствия – мы потеряли четырёх пилотов Thunderbolt одного за другим, свалившихся в штопор на низкой высоте, при попытках догнать Спитфайры на виражах. В конце концов, наш штаб издал приказ, запрещающий учебные бои на Thunderbolt-ах на высоте ниже 8000 футов.

Постепенно мы научились воевать на Thunderbolt-ах. На большой высоте, они были хороши и очень быстры в пикировании; техника боя заключалась в том, чтобы не сближаться с врагом, а наброситься на него сверху, сделать один быстрый проход и взмыть обратно на высоту. Попытки убежать от Thunderboltа, пикируя, оканчивались плачевно. Ещё более важным его преимуществом было то, что мы, наконец, могли глубоко проникнуть на вражескую территорию, где велись боевые действия. Поэтому, скрепя сердце, мы должны были отказаться от нашей красивой маленькой птички, Спитфайра, и пересесть в новые машины. Война шла вперёд, и мы должны были двигаться вместе с ней.

Thunderbolt, возможно, был необходим в военном отношении, но мое сердце навсегда осталось со Spitfire. Даже сейчас, через тридцать лет после войны, сам звук и вид Spitfire будит во мне глубокое чувство ностальгии и множество приятных воспоминаний. Он был таким ладным маленьким самолётом, никакой агрессивности. Он был мечтой пилота. Мне искренне жаль современного летчика-истребителя, который никогда не летал на Spitfire, он никогда не узнает, что такое настоящий полёт.